24 октября 2013 в 14:49

Преждевременные роды: история одного торопыжки

Иногда беременность и роды могут превратиться в настоящую борьбу родителей и сочувствующих родственников за жизнь ребенка. История одного торопливого мальчика - тому яркое подтверждение.

Мы с мужем – так получилось – давно решили, что рожать я буду ближе к 30, и что будет у нас сын. Вот так категорично и точно. Мне всегда казалось, что забеременею я в два счета, да и родить – сложно разве? Но беременность и роды превратились для меня в настоящую борьбу за жизнь моего ребенка.

Всё предвещало

Итак, я забеременела в 29 лет. За моими плечами не было ни других беременностей, ни каких-либо проблем «по-женски». К зачатию я готовилась, сдала все анализы и убедилась, что здорова. Однако на 6 неделе беременности все же обнаружилось, что у меня двурогая матка. По идее, это дополнительные риски для вынашивания. Но врач в женской консультации заверила, что в моем случае двурогость не такая уж страшная, и все будет хорошо.

Все так и было ровно 3 месяца. Идеальные анализы, УЗИ, нормальное самочувствие. Только токсикоз – ну, мало кто без него обходится. Но на сроке в 13 недель я загремела в больницу – у меня началось кровотечение, была отслойка плаценты. 20 мл крови – это не мало, но и не много. Таких отслоек в больнице полное отделение.

Перед выпиской меня направили на УЗИ – я отлежала уже положенные две недели, получила необходимое лечение, и моя отслойка должна была «исчезнуть». Когда я ждала у кабинета УЗИ, в голове крутилось только одно - главное услышать «ЧСС». Это - частота сердечных сокращений. Если врач назовет ЧСС, можно быть спокойной – ребенок жив.

И тогда, на 15 неделе беременности, я услышала «ЧСС» и успокоилась. А потом УЗИ-стка сказала медсестре, показывая на экран: «Смотри, как развернулся – хвастается!» - «Чем?» - «Полом своим!». «И какой же пол?», - почему-то еще не поняв, чем именно там малыш хвастался, спросила я. «Мальчик!», - заулыбалась врач. Но буквально через минуту ее лицо вытянулось, и она стала совсем не такой разговорчивой. Я это заметила и спросила: «Отслойка не уменьшилась?». «Нет», - сухо ответила она. Отслойка увеличилась. В 10 раз. 210 мл, стакан крови, полностью одна сторона плаценты «оторвалась» от матки.

Мне сказали - вариантов нет, ребенок погибнет, а вы можете остаться без матки, если не сделать операцию прямо сейчас.

Я отказалась от прерывания беременности. Но что делать дальше? Как спасать ребенка, если врачи сделали, что могли, а выкидыш все равно почти произошел? Ответ дал мой муж. По его просьбе, ко мне в больницу приехал батюшка, он исповедовал и причастил меня. Я поняла, что с гордостью пора завязывать, надо искренне раскаяться в грехах и молить Бога, чтобы он спас моего сына.

И произошло чудо. Через два дня объем крови в моей матке уменьшился в 4 раза, осталось всего 50 мл. Ребенок не пострадал вообще - по всем характеристикам он соответствовал норме, сердечко хорошо билось. Мне пришлось отлежать в больнице еще пару недель, а потом – передохнув недельку дома – я снова почти на месяц туда попала. Когда меня выписывали, врач сказала, что беременность с такой большой отслойкой в их отделении сохраняют впервые. «Вам надо продержаться хотя бы до 26-27 недель, - почти пророчество выдала тогда она. - Детей на этом сроке, в России уже научились выхаживать».

1 из 3

ПредыдущаяЖив, пока жив
Семейный гороскоп