«Я зашла в комнату и увидела, что сын рыдает»: нужно ли рассказывать детям о трагедии в Беслане

Оберегать от сложностей или рассказывать правду об окружающем мире, какой бы жестокой она ни была? Рассуждает мама школьника.

Если у вас тоже есть, чем поделиться, пишите нам в редакцию (жмите на кнопку ниже)!

Он вернулся с линейки в хорошем настроении. Мы попили чай с тортом, сын пошел в комнату, а я убирала посуду и вдруг услышала странные звуки — материнство вообще обостряет слух. Мой новоиспеченный пятиклассник лежал, накрывшись одеялом с головой, и плакал.

Оказалось, что на классном часе им показывали фильм про Беслан — в память о годовщине. Кадры из хроники, интервью с родственниками погибших. Одной девочке на уроке стало плохо, две другие зажали уши руками и закрыли глаза. В итоге показ остановили на середине, учитель ОБЖ, он же инициатор просмотра, сказал какие-то общие слова и отпустил всех домой. Родительский чат разрывался от сообщений. Чья-то мама уже составила письмо уполномоченному по правам ребенка и требовала увольнения директора. Чей-то папа пытался убедить всех, что дети должны знать, как плохо бывает другим.

«А то думают, что телефон не той модели — самое большое горе! А там, между прочим, никто не разбирал возраст!»

— бушевал он.

Кто-то обещал договориться с хорошим психологом, который придет и расскажет все заново — со всеми правильными словами, соответственно возрасту детей.

VOSTOCK

Сын по-прежнему всхлипывал, и я решила, не дожидаясь хорошего психолога, поговорить с ним сама. Но подумала, что надо сначала самой перечитать что-то про те события: цифры, хронику, разбор спецоперации, а потом — монологи свидетелей.

После истории про мать, которая пришла на линейку с двумя дочерьми, а вышла только с одной, я сама рыдала взахлеб. Там, в этом кошмаре, на второй день захвата мам грудничков решили отпустить. И женщина по имени Анета просила, чтобы с малышкой вышла дочь-школьница, но ей не разрешили. Старшая дочь погибла. И это очень страшная мысль — мысль, что ты не можешь спасти ребенка даже ценой собственной жизни.

Ты, взрослый, который должен его защищать, — беспомощен перед злом.

Я не берусь судить о том, правильно ли проводили штурм, но думаю, что те сильные, ловкие мужчины ощущали такую же беспомощность: без жертв в любом случае не обошлось бы.

А мы так хотим обезопасить детей. В обычной, мирной жизни.

Учись плавать — чтобы не утонуть, если отправишься с друзьями на реку.

Учись бегать — спасешься от злой собаки.

Не ходи на пустырь. Не открывай дверь незнакомым. Переходи дорогу на зеленый свет. Позвони, если пойдешь поздно, я тебя встречу.

А тут вдруг понимаешь, что иногда могут не сработать никакие правила.

Не ходи в школу на линейку? Не теряй сознание, если не хочешь, чтоб тебя убили? Не проси воды, чтобы не злить террориста-смертника, а пей собственную мочу?

И мне кажется, что именно поэтому так трудно выстроить разговор — без морали «не бойся», «мама рядом», «все будет хорошо».

Но нельзя и бояться мира — в нем, помимо страшного, есть и хорошее. О страшном мы будем помнить, а хорошему — радоваться. И немного по-детски верить, что такого больше не повторится.

Именно это я постаралась объяснить сыну, и всхлипывания постепенно стихли.

Угомонился и чатик: все сошлись на психологе, на том, что папы строже мам, а дети все понимают не хуже нас. Главное — найти правильные, каждый — для своего ребенка, слова.

Фото: VOSTOCK

Давайте дружить в социальных сетях! Подписывайтесь на нас в Facebook, «ВКонтакте» и «Одноклассниках»!

Семейный гороскоп