Мелани Бачина: "Те, кто усыновляют детей, воспринимаются либо как идиоты, либо как герои"

Мелани Бачина: "Те, кто усыновляют детей, воспринимаются либо как идиоты, либо как герои"

Что стоит знать о детях-сиротах и к чему необходимо быть готовым семье, решающей принять ребенка?

Фото: Радий Сабирьянов


Продюсер телекомпании ТВ-2, ведущая программы новостей, обладательница премии ТЭФИ, академик Российской Академии телевидения, автор телевизионного проекта «Хочу в семью» Мелани Бачина о детях, рожденных сердцем, о необходимости чувства привязанности, а так же о «разрухе в головах».

– Давайте про детей поговорим, про фонд «Обыкновенное чудо», про проект «Хочу в семью».
– Проект «Хочу в семью» существует внутри большой благотворительной истории «Обыкновенное чудо». Но к фонду особого отношения не имеет, это, скорее, исключительно телевизионная история.

– Презентация ребятишек…
– Грубо говоря, да. Хотя я уже давно разочаровалась в этой форме.


– А новую форму придумали?
– А новой формы нет. Поэтому стараюсь показать ребенка и воспитателя, который может что-то про него сказать, стараюсь не использовать собственных слов вообще. Это сложная история, потому что одно дело снять историю, которая побудит человека  открыть кошелек и вытащить деньги, чтобы помочь, а другое дело – взять ребенка. Это несравнимые вещи и это не благотворительность, разумеется.


– Почему в России тема «опеки и попечительства» такая болезненная? Мы не готовы воспитывать чужих детей? Не хотим?
– Во-первых, мне кажется, это миф, что наши люди не хотят брать детей. Да, они не берут в таком количестве, как это делают на Западе. Тому есть несколько причин, и одна из них – уровень жизни. Люди просто не могут себе позволить. Это первое. И второе. Мне кажется, я говорю сейчас исключительно про усыновление, все идет от сердца. И усыновляют те люди, которым нужны дети, которые хотят иметь детей. Таких людей мало, опять же в силу обстоятельств. Когда твоя жизнь достигает определенного уровня комфорта, ты можешь позволить себе взять еще одного ребенка, если у тебя есть потребность, желание воспитывать детей. Это ведь ответственность. Но вот парадокс в нашей стране: люди, которые усыновляют детей, до сих пор часто воспринимаются обществом либо как идиоты, либо как герои. А они не идиоты и не герои.


– Это те, кто усыновляет. А те, кто берет под опеку, про них говорят, что они на детях зарабатывают.
– И это небезосновательно, к сожалению. Быть родителем за деньги невозможно. Родительство за деньги – это обман. И это очень плохо и для общества, и для этих детей, потому что это модель семьи, которую этим детям показывают: мамой можно быть за деньги. А мамой за деньги быть нельзя. Я понимаю, что приемная семья – это выход для взрослых детей, потому что взрослых не усыновляют, но тогда нужно по-честному говорить, это не мама и папа, это люди, которые возьмут на себя обязанность заботиться о вас, но они не ваши родители. У нас как-то перевернуто все с ног на голову.


– А я пытаюсь понять генезис всей этой ситуации. Почему они их оставляют? Зачем они их рожают в таком количестве и оставляют? Отчего это зависит? От уровня образования?
– Мне кажется, нельзя однозначно говорить о роли образования в этом вопросе. Множество факторов, которые играют роль. Что касается, например, детей-выпускников детских домов, то их дети идут по их же стопам, потому что у них элементарно нет понятия и модели семьи. Самая главная проблема – это депривация. И самая серьезная проблема – это люди с депривацией, у которых отсутствует чувство привязанности. У каждого человека, при рождении, существует связь с матерью. Если мать остается с ребенком, он привыкает к ней, к ее голосу, к ее запаху, к ее прикосновениям, к грудному молоку – привязывается к ней. Исходя из этого, ребенок чувствует свою защищенность, чувствует свою принадлежность кому-то, и благодаря этому может строить свою жизнь, у него есть почва под ногами.


Просто представьте, если мать сразу разрубает с ребенком все связующие нити, для него это угроза для жизни. Любой ребенок воспринимает эту утрату как угрозу собственной жизни. Как ребенок это переживает, и какие это будет иметь последствия для него неизвестно. Есть множество вариантов. Угроза жизни – это первое. Дальше начинается одиночество, когда к нему подходит не мама, которая слушает, проснулся ли он, а подходят чужие люди по расписанию. Потом ребенок попадает в систему: больница, дом ребенка, а там нет какого-то одного человека, который бы заботился лично о нем.


Приходит одна медсестра, другая, одна нянечка, другая, это жизнь в коллективе. Ребенок ни к кому не привязывается, у него просто нет этого чувства. Почему возникает проблема у детей, которых усыновляют, что они могут уйти с кем угодно? Они любую тетю могут назвать мамой. Если они называют мамой, это еще не значит, что они осознают, что это мама, тот самый человек, который будет о них заботиться, любить. У них этого нет вообще, нет базового чувства принадлежности кому-то, оно деформируется всей этой системой, всем воспитанием, оттуда потом и проблема неготовности создавать семью. Чем раньше ребенок попадает в семью, тем лучше. Чем дольше он остается внутри этой государственной системы, тем хуже для его личности. Человек не может воспитываться в коллективе, человеку очень трудно будет строить семью и отношения внутри семьи, если он никогда не жил в семье.

В-общем, это неискоренимая проблема?
Нет, дети-сироты везде есть, во всех странах. Другое дело, в каком количестве. У нас сейчас по уровню детей-сирот на душу населения больше, чем во времена послевоенные. И такая ситуация уже довольно давно. В послевоенное время родственники брали этих детей, соседи, друзья не давали пропасть. Мне кажется, много причин этому: условия жизни, возможности, образование, воспитание. Кроме того, мы сейчас приемными семьями плодим целое поколение людей, грубо говоря, безответственных.


Что такое усыновление и приемная семья для меня? Усыновление – это ответственный выбор человека, усыновляя, мы как бы рожаем ребенка сердцем. Ты этого ребенка принимаешь как члена семьи, и ты воспитываешь его, несешь за него ответственность всю свою жизнь. Усыновление – это сознательное, ответственное родительство. Человек принимает этого ребенка, соответственно, ребенок уже встроен в детско-родительские отношения, встроен в эту семью, как сын или дочь. Он понимает, кто он в этой семье, понимает, кто эти люди. Для него это база, площадка, от которой ему, потеряв почву под ногами, можно оттолкнуться и начинать двигаться дальше. Что такое приемная семья? Ребенок остается государственным, он на попечении у государства, его главный опекун – государство, а значит никто, по сути. Ребенок до конца не включен в детско-родительские отношения, потому что он не сын и не дочь в этой семье, он не знает, кто он.


– Но это же проблема позиционирования?
Нет, у него изначально другая фамилия. А для таких детей очень важна принадлежность, они никому не принадлежат в этой жизни, а это неестественно. Это вообще ненормально для любого человека никому не принадлежать. Семья  дает жизненную основу, от которой можно двигаться дальше. А если ее нет, то получается, что у тебя изначально нет базы, нет почвы под ногами, от чего ты можешь оттолкнуться, чтобы начать двигаться  куда-то. Приемная семья не дает этой включенности в детско-родительские отношения, это первое. И второе, она не дает ощущения безопасности, которое дарит семья, потому что ты знаешь, что сегодня ты здесь, а завтра ты здесь можешь не быть.


Вы так давно занимаетесь этим вопросом, нет потребности взять ребенка? Мне кажется, все через это проходят, кто начинает во все это вникать?
Тут очень важно не принимать решения на эмоциональном уровне. Я очень эмоциональный человек, я думаю об этом постоянно, если честно. Но важно не принять решение на эмоции, потому что эмоции заканчиваются. У меня очень жесткое отношение к этому вопросу.


– В смысле, жесткое?
Я считаю, что люди, которые усыновляют детей, должны быть к этому серьезно подготовлены. Прежде, чем взять ребенка нужно понимать многое про детей, оставшихся без родителей. Быть готовым к разным трудностям, надо понимать, что это чужой ребенок. Что этот ребенок со своей жизненной историей. Даже если он еще маленький. Он пережил травму утраты, самую страшную травму, которая есть вообще в жизни любого человека. Нравится вам или нет, вы не сможете этого от него скрыть. Ведь это его жизнь, и важно принять его таким, какой он есть, с его историей. Важно отнестись к нему с уважением. Тайна усыновления, например, по моему глубокому убеждению, нужна только взрослым. Они не готовы к правде. Ребенок правду знает, чувствует. Ну и кроме того, отношения внутри семьи, где скрывают от ребенка то, как он появился в семье, будут строиться на лжи изначально. Вы никогда не будете доверять друг другу, когда между вами стоит такая огромная, колоссальная ложь. С усыновленным ребенком родители не связаны кровными узами, это очевидно, а значит, доверие этого ребенка еще нужно заработать.


У меня есть друзья, они девочку, совсем крошечку, удочерили 10 лет назад. И вот эта девочка настолько любима, настолько их ребенок, что говорит старшей, их родной дочери: «Ты приемная. Они тебя не любят. Ты посмотри, как они любят меня!» Ребенок проговаривает то, что переживает сам. Она что-то чувствует, догадывается, но не знает, что точно. С ребенком нужно разговаривать.


Почему когда возникают проблемы со своим ребенком, человек воспринимает это как норму, а когда с приемным или усыновленным, то начинает звонить во все колокола?
Не все и не всегда так поступают. Есть люди, которые звонят в колокола, когда проблемы с кровным ребенком возникают, а есть те, у кого проблемы с усыновленными возникают, но они не бьют во все колокола, а решают проблему самостоятельно. Хотя есть и доля правды в ваших словах. Отношение к усыновленному и кровному ребенку бывает разное, но оно такое у людей, я считаю, недалеких и на самом деле неготовых к воспитанию приемного ребенка. Довольно распространенный миф о генах. Если случается что-то с кровным ребенком – говорят – в кого же он такой уродился, и принимают это как иронию судьбы. Если что-то происходит с усыновленным – говорят – ну это у него гены, или еще хуже – я подозревал, что из него ничего не выйдет, у него же такие гены! Редко такие родители задумываются о своей вине. Задаются вопросом – а что мы сделали не так, а как мы можем это исправить?


Часто усыновленных детей программируют на плохие поступки сами родители. Они всю его жизнь ждут, что он вырастет и чего-нибудь такое выкинет. А ребенок это чувствует и старается не обмануть ожидания родителей. Раз они ждут, значит, надо так и сделать. Не важно, кровный ребенок или усыновленный – важно, как родители его воспитывают, что они ему говорят, верят ли они в него, поддерживают ли они его или наоборот ругают, обзывают и уверяют, что из него ничего не выйдет. Дети – это наше отражение, и плоды нашего воспитания в первую очередь. Нельзя всю вину и ответственность за свои неудачи и неумение воспитывать перекладывать на ребенка. Это нечестно обвинять его в том, каким он вырос, если вы сами не постарались вырастить его хорошим и счастливым человеком.


А с этим законом «Димы Яковлева»… Неужели американцы усыновляли настолько большой процент наших детей?
Нет. Американцам «де факто» уже давно не давали усыновлять наших детей. Конечно, они усыновляли, но все шло очень тяжело, очень трудно, многим отказывали на пути еще сбора документов.


– А почему? Потому что у них детская смертность повышенная?
У нас давно напряженные отношения. И дело тут не в смертности совершенно, это надо прекрасно понимать. Что касается этого закона, то уже только ленивый не сказал, что это исключительно политический вопрос, что дети здесь совершенно не причем. Я не говорю, что американцы усыновляли только больных детей, но они их усыновляли. У нас вообще в принципе здоровых людей очень мало. И здоровых детей очень мало. Все болезни этих детей, они либо излечимы, либо диагнозы снимаются, когда дети попадают в семью. Но американцы брали на моих глазах детей, которых здесь бы не взял никогда и никто.


– Что же у американцев за потребность? Что их мотивирует? Почему наши не могут взять?
Почему не могут? Могут и берут. Но пока у нас нет такого уровня жизни как в Америке, не надо никому запрещать усыновлять детей. Я вообще против запрета на усыновление как такового. Не потому что я за американцев, я просто против запрета на усыновление. Если хотя бы один ребенок лишился возможности усыновления из-за этого закона, то это на совести этих людей. Я вообще не люблю, когда начинают говорить «вот наши не усыновляют больных детей, они все такие бесчеловечные». Нет! Наши не усыновляют детей, потому что у нас в стране не ничего предусмотрено ни для таких детей, ни для семей с такими детьми. У нас медицина еще не на том уровне, чтобы ставить детей с некоторыми диагнозами на ноги, одним словом, в нашей стране нет таких возможностей, как в той же Америке. Это надо понимать.


На сегодняшний день ребенок-инвалид для любой семьи в России – это приговор. Вот в чем главная проблема. А не в том, что люди такие жестокие. Семьи, воспитывающие детей инвалидов чаще всего у нас в стране обречены на существование довольно трудное, они будут все время без денег, потому что все деньги, которые они будут зарабатывать, будут уходить на лечение этого ребенка. Ничего они в своей жизни не смогут себе позволить, потому что они будут сидеть с этим ребенком. Они не выйдут с ним из дома, потому что невозможно свободно и спокойно пройти с больным ребенком по городу, дороги плохие, то снег, то грязь, в общем ни пройти, ни проехать на коляске уж тем более. Они не могут съездить с ним в кино, например, потому что нет даже элементарных пандусов в большинстве мест. Они не смогут, если ребенок тяжелый, ходить с ним в парк, потому что все будут оборачиваться.Послушайте, в городе же очень много и детей с синдромом Дауна, которые живут в семьях, и детей-инвалидов. Их в городе не видно.


Мы не хотим смотреть на это. Мы прячем этих людей. Я не говорю про нас с вами сейчас, я говорю вообще.


Получается, родители не хотят этого сами. Они не приводят их в кафе. Выходит, что у родителей какой-то психологический блок, они стесняются своих детей?
Да не стесняются они своих детей, это общество их стесняется. И пока родители будут видеть эти косые сочувственно-брезгливые взгляды, они не будут водить своих детей в кафе, что их (детей) в первую очередь не травмировать этим. У нас до сих пор не могут смотреть на людей в инвалидных колясках, как на равных, на них у нас смотрят сверху вниз, в прямом и переносном смысле. Это беда нашего общества и вина нашего общества, и власти тоже, которая ничего не делает, чтобы это изменить. Я имею ввиду инклюзивное образование, доступную среду и прочее, что наше не бедное Государство могло бы себе позволить. Но это второстепенно, в первую очередь, как говорил классик: «Разруха она не в сортирах, а в головах». В головах надо поменять все, в первую очередь.

Лого letidor.ru

Комментарии